Рукописная память

12.04.2010

Автор:

Сегодня мы с Вами немного отвлечемся от улиц нашего города и заглянем в хранилища Института Востоковедения. Именно здесь хранятся самое дорогое, что есть у нашего народа. Это богатство – рукописные книги, выполненные мастерами прошлого, имена которых не всегда сохранило даже их творение. Раскроем первый понравившийся фолиант. Что он расскажет нам…

История книги на древней узбекской земле насчитывает не менее двух тысяч лет. И почти все это время она была рукописная. Лишь в 1872 году вышла первая литографическая узбекская книга, а в 1880 году - первая печатно-наборная  книга. Параллельно с типографскими книгами до середины двадцатых годов, а возможно и позже, продолжалось создание и рукописных.                

В этом деле предки узбекского народа достигли высочайшего мастерства, и выпускавшиеся ими книги стали подлинными шедеврами среди письменных памятников минувших эпох. Наукой еще не полностью прочитана одна из самых значительных и интересных страниц истории цивилизации нашего края. И сегодня вниманию читателя мы можем предложить лишь некоторые фрагменты удивительной летописи узбекской книги. Книги на территории Узбекистана начали создаваться с глубокой древности.                

Вначале они имели форму свитков, и тексты записывались на пергаменте. Для выделки последнего использовалась кожа коз, баранов, телят, быков, серн. Это был весьма дорогой материал: на изготовление одной достаточно солидной рукописи приходилось истреблять целое стадо. В первом веке нашей эры, считают историки, рукописи приняли привычный нам вид книги.               

Именно такую форму приобрело в годы правления бактрийского царя Виштаспы священная книга зороастрийцев "Авеста". Для переписывания ее томов со свитков, сообщают арабские историки Табари и Масуди, потребовалось 12 тысяч бычьих кож. В этой своеобразной энциклопедии своего времени кроме религиозных текстов также были представлены литературные и научные сочинения, сведения по медицине и другим отраслям знаний. Книги той далекой эпохи имели искусный орнамент, украшались золотом.                       

Такие фолианты, которые могли заказать и купить только богатые люди, стоили очень дорого. Их хранили в сокровищницах наряду с драгоценными камнями, золотом и серебром. Пергамент, в зависимости от сырья, выделывали разной плотности и оттенков: светло-серого, белого, розово-желтого. Однако имелись книги и не столь дорогие, а в качестве писчего материала использовались береста, деревянные дощечки, глиняные черепки. Они применялись преимущественно для деловых писем. Бумага же в первые века нашей эры была редкостью и, конечно, дорогой - ее завозили из Китая. Зато не столь редкими были грамотные люди на входивших в состав Кушанской империи среднеазиатских землях. Грамотой владели даже женщины.                                                                           

Создавались новые и распадались существовавшие государственные образования, но неизменным оставалось уважительное отношение к книге. Культура ее изготовления уже в раннее средневековье достигла высочайшего уровня. Книги того времени, свидетельствовали историки, отличались яркостью и свежестью красок, великолепием художественного оформления и были богато иллюстрированы миниатюрами. Огромное количество этих прекрасных книг оказалось сожженным в VIII веке по приказу полководца Кутейбы во время завоевания Средней Азии арабами.                                                                              

Уничтожались не только книги. Вот что в связи с этим нашествием писал наш выдающийся земляк, ученый-энциклопедист Абу Райхан Беруни: "И всеми способами рассеял и уничтожил Кутейба всех, кто знал письменность хорезмийцев, кто хранил их предания, всех ученых, что были среди них, так что все покрылось мраком, и нет истинных знаний". Так было на землях Самарканда, Бухары и других древних очагов культуры нашего края. Но уничтожить все не удалось. На базарах городов Средней Азии в веке, сообщают письменные источники, можно было еще свободно купить прекрасные книги доарабского периода. В IX веке эти книги встречались лишь в Хорезме.

Постепенно возродились многие старые культурные традиции, в том числе и в книжном деле. Его новому расцвету способствовало освоение в веке производства бумаги в Самарканде. Отсюда она, как писали персидские источники, вывозилась "во все страны" и, по выражению арабского ученого Максиди, "не имела себе равных". А выдающийся наш земляк Захир - Ад - Дин Мухаммад Бабур, основатель династии Великих Моголов в Индии, назвал ее "лучшей бумагой в мире".                                                           

Собственное бумажное производство, которое развивалось не только в Самарканде, но и в других древних городах края, дало возможность запустить книжный "конвейер" в невиданных доселе масштабах. Переводятся на арабский язык - язык науки той эпохи - и "издаются" на самаркандской бумаге труды древнегреческих ученых и философов - Аристотеля, Птоломея, Евклида, Гиппократа, Галена, Порфирия: Распространяются труды ученых Ирана и Индии. И, конечно, увидели свет, как сказали бы сегодня, научные и литературные произведения наших великих земляков - Хорезми, Беруни, Абу Али Ибн Сино, Фаргони, Фароби, Улугбека, Навои и других видных мыслителей Востока.

Рукописная книга являлась продуктом коллективного труда. В нем участвовали бумажных дел мастера, переписчики текстов - каллиграфы, оформители рукописи, называвшиеся уборщиками-орнаменталистами, художники-миниатюристы и художники - переплетчики. К бумаге, использовавшейся на книги, предъявлялись особые требования. Например, в эпоху Алишера Навои, когда искусство создания художественных рукописей достигло своей вершины, в основном использовалась высококачественная бумага двух сортов. Вырабатывалась она в крупнейших центрах этого производства - Самарканде и Бухаре. Один сорт изготавливался из шелковых очесов без примеси хлопчатобумажной массы и был очень элегантным.                                                                

Эта бумага отличалась плотностью, чистотой и гладкостью поверхности, превосходно лощилась, а на ощупь напоминала новенькие денежные банкноты. По цвету, такая бумага имела преимущественно кремовый оттенок. Другой сорт - полушелковый, изготавливался половина на половину из шелка и волокон конопли. Получалась солидная плотная бумага, отлично воспринимавшая лощение. Перелистывание ее страниц давало ощущение теплоты и основательности всего на ней написанного.  

Для придания глянца бумагу покрывали жидким крахмалом и лощили особой раковиной или агатовым зубом. Для достижения наилучшего результата процесс неоднократно повторяли. После этого на блестящей, как полированная слоновая кость, бумаге можно было писать. При описках или ошибках текст осторожно смывали теплой водой с помощью мягкой губки. Высохшее место вновь покрывалось жидким крахмалом, сушилось, хорошенько лощилось, а уже затем вносились исправления. 

Определенные требования предъявлялись не только к качеству поверхности, но и к цвету бумаги. Традиция требовала, чтобы два рядом находившихся листа имели разные цвета или, по крайней мере, оттенки, то есть, если один лист имел светло-бирюзовые поля, то рядом с ним находившийся - розовые или красные, а если же у одного листа поля были золотисто-желтые, то у соседнего - полевые и т.д. Рецептов и способов окраски бумаги в разные цвета было множество. Отличались они и сложностью.

Окраска требовала от мастера особой тщательности и осторожности и не меньшей чистоты при работе, чем та, которая в нашем веке рекомендуется при занятиях фотографией. Готовая бумага, нужного формата и сорта, поступала к каллиграфу. Орудиями его труда были: калам - тростниковое перо, транспарант, перочинный нож и костяная пластина, на которой чинился тростник. К этому перечню надо добавить заменявшую современную резинку губку, маленькую и мягкую. Все это помещалось в пенал из папье-маше, покрытый орнаментом, или из меди, инкрустированный серебром. Были и керамические пеналы. Один из них, пролежавший в земле 900 лет, откопали в Самарканде археологи. Атрибут писца украшал растительный и геометрический орнамент.  

Находка поступила в местный музей и пополнила коллекцию предметов трудовой деятельности одной из самых почетных профессий. На городище Афросиаб, самой древней части Самарканда, учеными ранее были найдены набор стеклянных чернильниц и алебастровые подставки к ним. Немалый интерес предоставили подставки для целых батарей чернильниц. Благодаря такой конструкции писец мог пользоваться разноцветными чернилами. Последние изготавливались с особой тщательностью. Этим занимались специальные мастера по одним лишь им известным рецептам - сложным и весьма разнообразным. Главную составную часть черных чернил составляла сажа.

Технология ее получения также отличалась сложностью.  Прежде всего нужно было правильно подобрать тот горючий материал, который при своем сгорании даст именно такое сочетание химических веществ, которые позволят получить нужный эффект при переписывании текста книги. И остальные компоненты, входившие в состав чернил, упоминание о которых лишь утомит читателя, также отличались сложностью и оригинальностью.                                                            

Хорошие и стойкие чернила - первейшее условие для достижения высокого качества в работе каллиграфа. Даже в наши дни специалисты поражаются исключительно черному и не выцветающему цвету старинных чернил. Известный востоковед А. Семенов вспоминал: "В 1913 году я держал в своих руках том "Книги исцеления" Ибн-Сины, переписанный по распоряжению Султан-Хусейн-мирзы. Книга была написана на совершенно исключительной по своей плотности и почти как зеркало блестящей бумаге. На ней арабский текст был написан столь черными и высохшими до блеска чернилами, что все буквы казались только что написанными и еще не просохшими". Удивляет не только качество чернил: даже через много веков они не потеряли тонкий аромат. Этот аромат непременно сопутствует самым роскошным фолиантам древности. Шикарные рукописи создавались по заказу правителей и знати - ценителей прекрасного и изящного. Таких фолиантов было не так уж много.            

Гораздо больше имелось просто превосходно исполненных списков тех или иных произведений. Вот как объясняет спрос на книги уже упоминавшийся востоковед А. Семенов: "Потребность в чтении книг была велика, а хорошо исполненную рукопись было всегда столь же приятно иметь, как держать теперь нам в руках роскошно изданную книгу.              

Если в наше время читатель останавливает иногда внимание на шрифте книги, оценивая его с точки зрения четкости и красоты, то вкус восточного читателя, столетиями воспитанный на гармонии линий, был всегда изощрен и взыскателен не столько, быть может, к общему оформлению рукописи, как к ее самой существенной части - к почерку, которым она написана. Отсюда почти непонятное нам увлечение Востока знаменитыми каллиграфами, гордость владельцев списками, написанными теми или иными светилами каллиграфии, и нередко такое же любовное собирание образцов их почерков и целых рукописей, подобное тому, как в Европе разыскивают и собирают произведения знаменитых художников кисти и резца". Каллиграфы-художники пользовались не меньшей известностью, чем прославленные певцы, музыканты или поэты.                

Путь к вершинам мастерства в этой профессии - долгий и частенько тернистый. Для этого недостаточно было иметь талант. Требовалась еще и исключительная усидчивость в постижении профессиональных навыков. Давались же они бесчисленными упражнениями. Из манускриптов о каллиграфическом искусстве можно узнать, как велось обучение. Будущим мастерам целыми дня - ми приходилось с исключительным терпением корпеть, выполняя упражнения, выводя букву за буквой, набивая руку на особенно трудно исполнимом сочетании букв или их элементов. Обучение, конечно, проводилось под неусыпным надзором наставника. Переписка рукописи, выполняющаяся с артистическим мастерством, - процесс длительный. На него нередко затрачивалось столько же времени, сколько уходит на написание картины или большого литературного произведения.                                               

От первой до последней страницы вся работа выполнялась как бы на одном дыхании - одним художественным подчерком. Неудивительно, что такими книгами любовались и восхищались, как любуются и восхищаются картинами знаменитых мастеров. Как достигалось высшее совершенство, засвидетельствовал бухарский историк 17 века.                                          

Он пересказывает следующий диалог бухарского хана Абд-ал-азиза со своим придворным каллиграфом Хаджи Ядгаром, занятым перепиской сборника стихов Хафиза:                  

- Хаджи, - как-то спросил хан каллиграфа, - сколько можно за день переписать из того, что ты пишешь?                                                                                                                                        

- Если я постараюсь, то за день перепишу десять двойных стихов или десять строк.            

- Я слышал, что на Дальнем Востоке в течение сорока лет делают одну фарфоровую чашку, а сотню за один день в Багдаде, - сказал на это хан.                                                               

- Какова цена тех и других, ты, несомненно, представляешь. Также и в этом искусстве.          

- Ты - каллиграф у нас, и мы тебе приказали переписать эту книгу. Если за день будет переписано десять двойных стихов, то какое изящество может быть в таком почерке? Если хватит терпения, пиши только два двойных стиха, а если нет, то один!                        

Историк сообщил, что, подчиняясь этому приказанию, Хаджи Ядгар закончил переписку дивана Хафиза через семь лет. Поддержание высокого уровня квалификации каллиграфа требовало соблюдения и определенного образа жизни. Мастер должен был следить за тем, чтобы не делать руками никакой тяжелой работы - не таскать тяжести, не напрягать руки, не рубить дрова и т.д. В общем, руки не должны были подвергаться никаким сотрясениям. Только благодаря соблюдению такой гигиены и постоянным тренировкам "царь каллиграфов" - личный переписчик рукописей Алишера Навои - великий Султан-Али в свои 63 года смог сохранить такую же твердость и уверенность руки и такой же безукоризненный почерк, как и в дни своей молодости.

Вышеприведенные правила соблюдались всеми хорошими каллиграфами нашего края вплоть до 20 века - пока на их труд был спрос. Не случайно, что руки всех каллиграфов были мягкими, узкими и женственными. Ежедневные тренировки в письме мастеров не прекращались даже после выработки ими уверенного почерка и твердости руки. После окончания работы каллиграфа рукопись поступала в распоряжение следующего мастера - художника-уборщика. В его задачу входило заключить весь текст в рамки из цветных линий, а поля - обвести красной линией или, реже, голубой или синей. При необходимости делались цветные вклейки.       

Цветные поля часто покрывались изумительно тонким орнаментом. На это нередко использовалось жидкое червонное золото. Следующий в старинном полиграфическом конвейере был художник-миниатюрист, для которого каллиграф оставлял в рукописи пустые места. Каждый художник сам изготовлял по известным ему рецептам краски, строго соблюдая технологию смешивания их составных частей. Использовались минеральные краски, разводившиеся на взбитых яичных белках. В этот состав в небольшом количестве добавлялись гуммиарабик и квасцы.

Художник сначала рисовал тонким пером композицию миниатюры, делая лишь абрис или контуры фигуры, которые затем, при помощи тонких кистей, раскрашивал красками и отделывал в нужных случаях золотом и серебром. Кисти для живописи делались из шерсти котенка, как особенно нежной, и вставлялись в перо из голубиного крыла. Во многих письменных фолиантах средних веков не случайно встречается выражение "тонкость кисти".     Высоко ценился и труд переплетчиков. Они также предпочитали все делать сами и самым тщательным образом. Картонные крышки было принято оклеивать кожей. На это шел первоклассной выработки сафьян. На книге, не давая высохнуть переплету, холодным тиснением воспроизводилось название. Благодаря царившему в течение многих веков на древней земле Узбекистана культу книги наш народ стал обладателем уникальных сокровищ. Многие из этих сокровищ хранятся в музеях Запада. В нашей стране самым крупным хранилищем старинных книг стал Институт востоковедения Академии наук Узбекистана, Здесь сберегается свыше 60 тысяч рукописей. Учеными пока изучена лишь четвертая их часть. А это позволяет надеяться на важные открытия. 

Сохранились у нас и наследники редкой ныне профессии - каллиграфы. Их в стране около ста человек. Значит, есть кому продолжать традиции, ведь успехи современной полиграфии не исключают развитие старинной традиции. Мастера, прежде всего, понадобятся в деле реставрации уникальных книг средневековья - нашего национального достояния.

Версия для печати
Ссылка на статью »»

Теги материала: Достопримечательности Ташкента, НИИ востоковедения им. Беруни

Еще по теме:

Просмотров: 5760

Новые налоговые зоны в Ташкенте »
Друзья проекта »
Рейтинг@Mail.ru

Условия использования материалов: в сетевых изданиях – обязательная прямая гиперссылка на mg.uz;

в остальных СМИ – ссылка на mg.uz как на источник информации.

© ООО «Norma», 2018. Все права защищены.